Криминология в дореволюционной России.


Изучение проблем преступности в нашей стране имеет богатую историю. Еще в 1802 г. в работе А. Н. Радищева "О законоположении" была обоснована необходимость широкого изучения преступности, высказаны глубокие мысли о ее причинах и предложена четкая программа сбора уголовно-статистических сведений.

Первым эмпирическим исследованием в отечественной криминологии следует признать работу академика К. Германа "Изыскание о числе самоубийств и убийств в России за 1819 и 1920 годы", с докладом о которой он выступил на заседании Российской Академии наук 17 декабря 1823 г.

Во второй половине XIX в. возникает социологическое направление, представителями которого были М. В. Духовской, И. Я. Фойницкий, М. Н. Гернет, А. А. Пионтковский, М. П. Чубинский и др.

В работе "Задача науки уголовного права" (1872 г.) М. В. Духовской констатировал: "...главнейшая причина преступлений - общественный строй. Дурное политическое устройство страны, дурное экономическое состояние общества, дурное состояние общественной нравственности и целая масса других условий... - причины, благодаря которым совершается большинство преступлений"1. Иллюстрируя свои выводы примерами, он приводит интересные данные о связи уровня производства хлеба в губерниях России с количеством совершенных на территории этих губерний преступлений.

Исходя из этого сопоставления, М. В. Духовской отмечает, что "губернии, производящие самое меньшее количество хлеба... - те губернии, где совершается большое количество преступлений; и наоборот, губернии с избытком хлеба принадлежат к губерниям с меньшим количеством преступлений"2. Ученый также анализирует данные о связи преступности с образованием и др.

И. Я. Фойницкий в работе "Влияние времен года на распределение преступлений" (1898 г.) разрешение проблемы преступности видел в обеспечении возрастания народного благосостояния.

М. Н. Гернет в работе "Общественные причины преступности" (1906 г.) утверждал, что несправедливое распределение материальных благ, дающее избыток и довольство одним и лишения и страдания бедности другим и ведущее к физическому и моральному отравлению в сквернейших жилищах, к истощению своих сил в тяжелой и нездоровой работе, имеют своим результатом совершение беднейшими слоями населения подавляющего большинства преступлений.

Аналогичную мысль проводил и А. А. Пионтковский, считая, что факторы преступности коренятся не просто в социальной среде, а "по преимуществу в отрицательных особенностях экономического уклада жизни... Современный экономический уклад создает резко бьющие в глаза контрасты: бедность масс и богатство меньшинства. На почве этих контрастов... создается благоприятная атмосфера для различного рода эксцессов, складывается... обстановка для развития и проявления преступной деятельности".

Российские криминологи-социологи считали, что познание преступности целиком зависит от изученности ее факторов, а поэтому особое внимание эта школа уделяла анализу многочисленных данных, свидетельствующих о статистической зависимости между различными социально-экономическими и психологическими характеристиками личности преступников, с одной стороны, и фактами нарушения уголовного закона - с другой. Поэтому важнейшим методом исследования закономерностей развития преступности социологическая школа считала статистический анализ.

Статистические методы, которыми оперировали ученые, безусловно, давали важную информацию о преступности, но только на их основе невозможно объяснить, в силу чего эти закономерности проявляются. Такое объяснение могла дать лишь наука, включающая в свой предмет не специфически правовое регулирование поведения граждан, а социальную обусловленность человеческих поступков в широком смысле.

Направлением, в рамках которого был сделан переход на новые методологические позиции в изучении преступности, стало левое крыло социологической школы России (М. М. Исаев, Н. Н. Полянский, X. М. Чарыхов и др.).

Представители этого направления, показав методологическую ограниченность теории факторов, сделали верный вывод о том, что только на основе диалектического метода можно дать адекватное теоретическое описание преступности. Представители левого крыла не только ясно осознавали, что преступность есть определенное состояние социального организма, но и старались в своих исследованиях раскрыть внутреннюю связь, существующую между эмпирическими

закономерностями преступности и социально-экономическим устройством общества.

Антропологическое направление не нашло в России такого распространения, как на Западе. Из известных ученых, тяготеющих к антропологам - последователям Ч. Ломброзо, можно назвать Д. А. Дриля. В учении антропологов его привлекала, главным образом, неудовлетворенность догматическими построениями классической школы уголовного права, которая игнорировала в своих чисто юридических схемах живого человека, совершившего преступление. Д. А. Дриль уделял особое внимание индивидуальным факторам преступности, которые он тем не менее полностью подчинял факторам социальным. Источником преступности он считал два основных фактора - личное и социальное, причем второе определяет первое. Эта мысль проходит через все его основные работы: "Психофизические типы в их соотношении с преступностью" (1890 г.), "Преступность и преступники" (1899 г.), "Учение о преступности и мерах борьбы с ней" (1912 г.).

Криминологические исследования в дореволюционной России оказывали влияние на практику государственного реагирования на преступность. Для сравнения достаточно сказать, что в советский период так и не удалось законодательно оформить систему мер предупреждения преступности. В царской же России это было сделано еще в 1832 г. в Уставе о предупреждении преступлений, который впоследствии трижды (1842, 1857 и 1900 гг.) существенно обновлялся. В идеях ученых, изучавших преступность в прошлом, содержится немало полезного и для настоящего времени, что в равной степени относится как к зарубежной, так и отечественной криминологии.